audefroi

Им всем было очень смешно. Он уже и защиту мне оказывать собирается. Тогда я проследила за ними и увидела, что ни в какую Испанию они не собираются, а покупают билеты сюда. Несколько раз судьба поощряла адвоката за столь легкомысленное отношение к жизни, но на этот раз, по всей видимости, лимит ее терпения исчерпал себя. Похоже, старая женщина находилась в замешательстве.
– Кто открыл дверь? – спросила я, обращаясь к Анне, вопрос глупый, но молчать я не могла. – Мы же с тобой собирались бороться? Значит, будем делать все возможное и проверять самые безумные идеи, которые придут нам в голову. Он ее нанял для ремесла столь же постыдного, сколь и прибыльного, и они остались довольны друг другом. Бедная Дворецкая! Одержимая ненавистью и местью, она тем не менее так и не познала, что такое любовь. Он протянул руку и поздоровался. Красильников это мелочь. Прошу останьтесь. Люда быстренько все сложила и, сказав Диме, что идет выкрадывать зажигалку, отправилась к Демьянову. И если ты не сумеешь выполнить свою угрозу, то я тебе задницу надеру. Они похожи на «шестерок», которым выдали подотчетные деньги и четко проинструктировали, как надо действовать. На фига им свистопляска с трупами или, как в нашем случае, лишние разговоры, даже вмешательство милиции.
– Спасибо, – ответила я.
– Мы вынуждены принести вам свои глубочайшие извинения за неадекватное поведение нашего служащего, – объявил главный. Защита отмалчивалась. Костенко потом ушел.
– Ну ты и нахал! Значит, я тебе сейчас все выложу, а ты уйдешь и оставишь меня с носом?! – возмутилась Серафима. Ну так относительно чего вам нужен мой совет?
– Вот речь как раз пойдет о человеке, которого природа не одарила умом.
Я здорово вписалась в ландшафт.
– Как вы познакомились?
Похоже, вопрос опять оказался неожиданным.
В это время зазвонил домофон. – Порошок, мульку. – А как ты сказал?
– Я сказал, что боюсь за тебя.
Покончив с ужином, Солоник откинулся на спинку кресла, бросив осторожный взгляд в сторону выхода: новые клиенты не появлялись, и из зала никто не выходил.. Сейчас пойдем в отель.

Пусто.
– Вы возьмете на себя руководство юридической службой центрального офиса. На Петровско-Разумовский рынок он отправился с Мониным, авторитетным человеком в их кругу.
Следующим пунктом идет потерпевший. И сейчас, поди, музыку в наушниках слушает. Это после того, как дядя оставил мне все свое имущество и коллекцию, я решил вложить деньги в бизнес и открыть свое дело. Вы же понимаете, что это невозможно. И после этого вы будете утверждать, что перед нами не ведьма и что иррациональное не играет никакой роли в нашей рациональной жизни?
Блондинка Наташа была эффектной женщиной. Спокойной ночи. Троллейбус тормозит, и я иду к выходу.
– Иди, спасай свой костюм, а сумку оставь здесь.
– Ты только не дразни его, ладно? – ласково попросила Анна. Я это обнаружил, как только упал за кучей битого кирпича, непонятно зачем сваленного шагах в тридцати от ангара.
– Девушка, вы что, с ума сошли, под машину кидаетесь?! – вознегодовал усатый, опуская стекло. Тлеющая на протяжении десятка лет симпатия вдруг заполыхала жарким костром. Слишком свежи были в памяти воспоминания о потных, липких, лапах омерзительного толстяка. Постояв немного в задумчивости и так и не придумав объяснения странному инциденту, свидетелем которого мне довелось стать, я вышла на улицу. Вот посмотрите, этого достаточно?
Я взглянула на несколько купюр евро. Вот подкинул господь бог дельце – никогда не умела общаться с детьми. Он слушал этот странный разговор двух его коллег, и неожиданный финал немного позабавил адвоката. Но я так полагаю, вас интересуют более близкие отношения? Извольте.
– Ах, об этом. Но я настаиваю на осмотре врача, – говорил Грановский. И дело, пожалуй, было даже не в манере одеваться. Что-то я, правда, сегодня замоталась.
Но кого убьют следующим после Отарика?
Кто заказывает убийства?
И почему так случилось, что от пуль киллеров не спасают ни свирепые «быки» – телохранители, ни огневая мощь бригад, ни огромные деньги, ни даже громкое имя и звание вора в законе?!
Вопросов было много, но никто из присутствовавших на поминках не мог дать на них ответа. Как я смогу узнать вас?
– Хм, ну. Раскрыть громкое дело, да еще положить на лопатки известного защитника, – это, как ни верти, приятно.. С первого же взгляда любому лоху видно, что к истинному искусству это барахло никакого отношения не имеет.

– Ты не рассказала им о послании, которое мы получили? – все-таки спросила я. Прямо Санта-Барбара какая-то!
– Не забывай, они не были кровными родственниками, – напомнила ему Елизавета. Хорошо бы, конечно, костерок, но, учитывая особую горючесть подсобного материала, придется согреваться теплом наших же тел!
– Я знаю, по крайней мере, одно такое тело, теплом которого я охотно бы сейчас погрелся! – радостно объявил Чижов.
За креслом они просидели несколько минут, не смея пошевелиться. Похоже, он видел, как мы обменивались жестами, и сделал из этого совершенно неправильные выводы. Может, одного пацана оставить все-таки? Мало ли что.
– Довольно! – не выдержала она. Вы стараетесь найти подводные камни, но их нет.
Лиза только качала головой, не усматривая в его рассуждениях и грамма здравого смысла.
– Это нервное. Если бы Наташа просто попросила у меня солонку, я бы ей ее подарил. Вода была ледяная, а вчерашняя температура все еще давала о себе знать. – Это Олег, он работает в милиции. Я догадалась, что Трофим, зная, что я могу открыть любую дверь, и будучи уверен, что я горю желанием пристрелить его, решил выбраться на крышу вагона. Учитывая, что и с другой стороны на нас пытаются оказать давление достаточно влиятельные люди, – можешь предположить, в какой обстановке приходится работать следователям. Правда, она и сейчас почему-то не верила, что спокойный приветливый Дмитрий мог кого-то лишить жизни из-за дорогих тряпок. Похоже, он сам пытался предугадать ход мыслей председательствующего. Надеюсь, вы опять станете частым гостем в нашем доме. Возможно, понадобится заключение специалиста-товароведа о реальной стоимости обуви и размере предполагаемого ущерба. Зубы прямо на загляденье. Короче говоря – к восьми. И кто он есть?
Крепкое словцо застряло в горле Елизаветы, так и не вырвавшись наружу. Ты не находишь?
– Зато оцени грандиозность замысла! Поставить на карту все, что составляло ее жизнь, и уйти на тот свет под залпы салюта.
Расписавшись слабой рукой в бумагах Грановского, он взглянул на защитника.
– Чуть позже, – ответила я. Езжайте.
– Погоди, осталось самое главное, – остановила я Ксюшу.
Саша остался один..
– Ну ты смотри – подумай! – наконец крикнул он мне вдогонку.

Я просмотрела снова, хотя необходимости в этом не было – уже запомнила, но нужно было убедительно показать сомнения. Для меня не игра главное, а прибыль.
«Не лги, дорогая! – думал он, заводя машину. Но женщина, по всей видимости, была настроена оптимистично. – Капустин остается здесь. Георг в домашней куртке, увидев меня, сказал:
– Хай! – и галантно отошел в сторону, пропуская. Сын наших самых близких друзей. Сторож божится, что двери запирал тщательно, а про это окно забыл. Оттуда выпорхнула его супруга собственной персоной и, привычно перепрыгивая через лужи, направилась к своему автомобилю. А потом невинно поинтересоваться, что же все-таки здесь произошло? Можно было позвонить горничной и попросить ее выйти на работу за дополнительную плату.
– Данная профессия мне наиболее близка. Демьянов вообще пропал, даже на предварительные заседания не приходит. Этого на моем лице не написано? Извини, мне надо идти.– Я его хорошо запомнил.
– Чем дальше, тем понятнее, – усмехнулась я. Несколько одиночных выстрелов – и молодой спутник уже лежал под передним колесом «Мерседеса» с простреленной головой.

Кабинеты юридической консультации опустели. Правда, я не знаю, что именно вы хотели найти.
Никто не навещал эту квартиру в наше отсутствие.
– Да, ничего особенно интересного, но очень утомительно, – продолжала я жаловаться. А уж портретов, висевших в свое время над его рабочим столом, поменялось как минимум несколько. Строганов, к слову, умен, как бес, а вас подвела столичная самоуверенность. Спустя полчаса, когда Серафима выползла из ванной, злая и взъерошенная, Ник валялся на кровати прямо в кроссовках и увлеченно смотрел передачу «В мире животных». Существовал официально утвержденный перечень продуктов, который каждый родственник заключенного знал назубок. Нужен один-единственный человек, конкретный, реальный, именем которого можно будет пугать. В скором времени вы станете единственной наследницей состояния вашего отца.
– Слушаю, – послышался в трубке мужской голос.
– Никто не видел, – пожала я плечами.. А потом я встретил Нину и узнал, что такое настоящая любовь.

После третьего удара один из кирпичей треснул и раскрошился. Если о вашей активности узнают мои боссы, то за ваши жизни я не дам и медного гроша. На всякий случай Ник щелкнул его камерой в своем мобильнике, прикинувшись, будто фотографирует гостиницу и горы на заднем плане. Он просто не смог отказать своему дружку в его просьбе – помочь усыпить Буренкова. Серафима обреченно вздохнула и отодвинула черешню. Есть для тебя один подарок. – Бедняжка, как мне тебя жалко, в тридцатиградусную жару с длинноволосым париком на голове!» Затем я набросила на оголенные плечи черную накидку, стараясь увеличить тем самым объемы своей фигуры, взяла сумку и направилась по нужному адресу. Дубровская не сопротивлялась.
– Потому что боялась. – Тогда продолжаем.
Те явно растерялись.
– Ну и что ты предлагаешь? – угрюмо спросил Шестопалов.
Она тщетно пыталась отыскать на чистом плиточном полу следы собачьих фекалий. Однако я не буду прописывать вам постельный режим. – Но на всякий случай мы с ребятами сделали здесь на стене несколько проб. Будем бороться. Что может быть хуже этого?
– Наверное, вы правы. Круче любого Джеймса Бонда“. Никаких полощущих крыльев за спиной или крючковатого носа и длинного хвоста у нее не наблюдалось и в помине. По крайней мере вторично устраивать гонки ни мне, ни ему не хотелось. Петр Никанорович принялся за яичницу, старый адвокат – за то дело, которое и привело его в субботний день в холостяцкую квартиру Афонина.
Почему бы не воспользоваться случаем и не осмотреть номер подозрительной дамы? Ведет она себя странно, следит за «блестящими» девицами, живо интересуется убийствами. Граф работал управляющим в отеле «Либих» – дешевые номера, сомнительная публика. Я не знаю.
– Нет уж, давайте поговорим об этом сейчас, – заупрямился мужичок.
Дубровской не нужно было повторять дважды.
– Что надо, гражданин начальник? – нарочито грубо спросил Солоник. Кто победит в этой честной конкурентной борьбе?
Ведомство, подготовившее его, не отличалось жлобством, и денег у него было более чем достаточно: и на эту квартиру, и на новую спортивную тачку, и на дорогие развлечения, и на телок.. Вот и все.

Я даже почувствовал холодок в области желудка, что не помешало мне, однако, установить примечательную особенность: следившие за моей скромной персоной глаза принадлежали симпатичной женщине лет двадцати пяти—тридцати. Вполне возможно, что преступники просто воспользовались ее яркой внешностью, чтобы направить меня в ваш офис. – Я действительно покрасилась в красный цвет.
– Вы что, издеваетесь? – вспылил мужчина.
– Говорил, милый.
– И что дальше? – спросила я с усмешкой. По проявляющемуся сперва легкому беспокойству, а потом все более нарастающему, от которого у пузатого испытателя начали бегать глазки, стало понятно, что отводного шланга нигде у него не спрятано.
Прыжок – двухскатная металлическая крыша будочки запела, завибрировала под ногами. Исключение он сделал только для своей любовницы.
Да уж, мне не помешала бы спокойная ночь, но скорее всего спать не придется: надо все обдумать и подготовиться к завтрашнему дню.
– Это скандал! – возмущалась она.
– Мать любит своего ребенка, а не доводит его до безумия. Судя по ватной тишине, воцарившейся в зале судебного заседания, здесь на самом деле случилось что-то экстраординарное. Двое здоровенных молодчиков ввалились в мою квартиру и стали спрашивать меня, зачем я пришел на фабрику сегодня, ну в смысле – вчера. Конечно, у меня есть редкие издания.
– Эва сама продала титул, к ней обратились из юридической конторы, она забыла название, но обещала поискать визитку. Когда она открыла дверцу машины, собираясь сесть за руль, он слегка придержал ее за руку. Правда, Дмитрий?
– Не возражаю, – ответил он. – А на самом деле все проще: приглушенный свет нужен был для того, чтобы мы не заметили грим. Похоже, он собирался давать кому-то отпор, но замешкался с исполнением самого последнего в жизни желания. – Может, ты – переодетый принц и сидел на привокзальной площади, чтобы найти себе в жены чистую и порядочную девушку? Может, ты теперь женишься на мне и отвезешь во дворец? Может, я и есть та самая Золушка? Отвечай!
– Да что ты ко мне пристала? – испугался ее напора Дмитрий. В основном у меня появились не ответы, а новые вопросы. Он без конца уточнял у меня детали происшествия, словно я был сторонним наблюдателем на этом сатанинском балу и у меня был вагон времени, чтобы рассмотреть весь зубодробительный процесс в деталях.
– Кто пустил сюда этого урода? – с ходу набросился на подручных Косой. Сегодняшний день был полон сюрпризов. – Работа адвоката не заключается в том, что он с девяти до шести находится на одном месте. Точней, старался об этом не думать. Полагаю, меня не обманули?
– Если вы согласны считать учебу в «ворошиловском университете» и службу в спецподразделении КГБ исключительной подготовкой, то тогда все правильно, – холодно ответила я.. – Кто это может быть?
Тот индифферентно пожал плечами.

А прежде Люда вам звонила?
– Звонила, но я каждый раз говорил ей, что между нами все кончено, и уже давно.
– А потом он вернется. Она утонула, когда нас в деревне уже не было. – Где в вашем замечательном раскладе место для адвоката? Вы со всем справитесь сама, и я не сомневаюсь – свернете горы. – Поверьте, я очень бы хотела вам помочь. Прислуга едва слышно скользила возле стола, создавая иллюзию своего полного отсутствия.
– Товарищ начальник! – долетает до ее ушей голос Элеоноры. А ведь он не успел прихватить плащ в гардеробе. Их тоже кто-нибудь когда-нибудь.
Больше ничего интересного мы не нашли и покинули дом.
Люберецкие качки, загодя уверенные в успехе, явно не ожидали подобного поворота событий. Я ведь не сволочь, Феликс, меня просто принудили. – начала я. В ответ Наталья выстрелила из пистолета. На расстоянии метра Родионов чувствовал жар ее большого красивого тела.
– Юрлов разве что,– неуверенно отозвался Чуев.
Мы сидели, пили кофе и болтали. А в лагере его запрещено гонять в промзону в ночное время, его ненавидит зоновское начальство как источник возможных проблем, а прапорщики – «вертухаи» шмонают его с предельным тщанием. Он будет тянуть до тех пор, пока у него будет хотя бы малейший шанс отвертеться. В это время зашевелился и застонал пришедший в сознание белобрысый.

Елизавета преодолела страх перед прошлым, и теперь голос ее звучал почти спокойно. Впрочем, «контора» – на то она и «контора»: подстраховывать его мог и вон тот, прыщеватый малый лет двадцати пяти, одиноко скучавший у стойки бара, и те двое молодых мужчин явно бандитского антуража, увлеченно рассматривающие какое-то сообщение на экранчике пейджера, и даже та немолодая одинокая женщина, нервно мнущая кожаный ремешок ридикюля. – Это делается специально, по старой чекистской привычке – из стратегических соображений. Некоторые предприниматели по пять-шесть вариантов предлагают, но все повторяются, а у вас с первого раза такая удача.
Фея тюремного салона красоты вид имела хмурый и неприступный.
Подъезжая к месту работы, я поймала себя на том, что высматриваю Ольгу.
– Тогда это сделаю я! Речь идет о твоей невиновности.
– Татьяна Александровна? – спросил меня водитель в открытое наполовину окно.. Мне от растущей злости захотелось облить его остатками минералки, но я сдержалась, причем с большим трудом.

Думаю, что сможем устроить вам конфиденциальную встречу, без прослушки и прочего.

– Знакомься, это Нора! – проговорила Сереброва, на ходу снимая плащ, кидая в кресло сумочку и перчатки. – тут он несколько сник. Угрызения совести стихли, сердце остыло, настроение улучшилось.
Я обожала Переса-Реверте. Кстати, неплохо было бы захватить вам сюда наручники!
Капустин немедленно направился к выходу.
«Ну и компания подобралась, – мысленно ужаснулась Серафима. Сунула рюмки обалдевшим друзьям, чокнулась и сказала:
– За встречу! – Они автоматически кивнули, выпили. Трудно поверить, что Красильников настолько сумасшедший, что готов бросить вызов людям, наделенным властными полномочиями. Да, а какой врач вам сказал, что Даша настолько плохо себя чувствует, что нуждается в успокоительных уколах?
– Вообще-то врачами занималась тоже Марина, мне тогда было абсолютно некогда: навалилась работа, и похоронами подруги и ее мужа занималась я одна. Левой и так досталось, а тут еще этот медведь! Нет у меня глаз на затылке, зато они есть впереди. Храпов сам выбрал подходящего кандидата, на которого у него имелось обширное досье.
Я приподнялась с трудом.
Лицо хозяйки кабинета приобрело сонное выражение:
– Прошу.
Я оглянулась и приложила палец к губам: понятно, что они мною недовольны, но зачем же так по-детски себя вести?
Вокруг было не темно, а сумеречно, как и в прошлый мой визит сюда. Обговорите пока что, Павел Эдуардович, с Константином Сергеевичем возможные способы легального перевода необходимых сумм с ваших счетов на мои.
Лиза припарковала «Пежо» недалеко от собственного дома.
– Он мне не шеф.
Кругом сплошная, первобытная темнота: луна спряталась за облаками, а освещения на этой улочке не было и в помине. На операцию для Катюшки я денег дать не могу. Сергей Иванцов загремел под суд.
Видимо, Вадим услышал мой голос, поскольку попытался спрятаться в шкаф. Раздался звон разбивающегося фарфора, широко плеснулась вода, заливая пол, Серафимины джинсы и кроссовки.
– Ну, слава богу, – сказала она, сворачивая плакат трубочкой, подумала и бросила его в урну, что была по соседству. Мужчины, конечно, будут лезть из кожи вон, но Ольгу Сергеевну им расшевелить вряд ли удастся. Я сам видел ее труп в морге. Свою «невинность» по отношению к законам я потеряла давно, практически сразу, как пришла работать в эти самые правоохранительные органы. Многие сотрудники компании, которые раньше посматривали на нее свысока, в корне изменили свое поведение..
– Свищ дал.

«Ну, это мы еще посмотрим», – подумала я про себя, а вслух спросила:
– Кроме этих случаев с письмами, было еще что-то подозрительное? Может быть, какие-то конфликты или что-то в этом роде?
– Не-ет, что вы! Во-первых, Валька не такой человек, а во-вторых, нам тут иногда пообедать некогда, не то что конфликтовать. Главное – не показать им, что я боюсь:
– Приятного аппетита, ребята. Правильнее было бы назвать их отделениями шкафа, где среднестатистический человек мог бы поместиться в полный рост. Вот спрыгнул один мальчишка, потом второй, они наперегонки плывут к берегу.
– Ну звони давай, – это, кажется, Витек. Искали деньги? Или, может, драгоценности? Вы, как я вижу, даже тряпками не побрезговали!
– Я ничего не хотела брать! – закричала Елизавета. На наш вопрос, проходит ли там железная дорога, водитель ответил утвердительно, и мы погрузились в автобус. Я поставила тебе все свои условия, а ты давай выполняй.
– И, судя по всему, не в последний.
Я старалась держаться в стороне, было страшно видеть гроб, а первый ком земли, брошенный в могилу, вызвал у меня нервную дрожь.
Я достал из кармана мобильник и позвонил Крюкову:
– Коля, отпускай арестантов и сматывайся сам. Но серьезных отношений не допускал никто. Она же сама говорила, что Людмила написала себе письмо, чтобы ее не заподозрили в этой скверной шутке.
– Да, это я, милая, – ответила Дворецкая, заходя в кабинет. В другой раз кто-то прислал на ее адрес по электронной почте цветную фотографию огромной пучеглазой жабы с подписью: «Портрет любимой начальницы». Хотелось уюта, тепла, хотелось отдохнуть в объятиях любимого. Павла Эдуардовича будут искать по городам и весям как нашей страны, так и Европы, но не найдут. Нужен ему такой геморрой?
Он вытащил еще одно яйцо из корзины.
– Обязательно, – пообещала Дубровская и прикрыла глаза. Судя по всему, моему собеседнику часто приходилось выполнять эксклюзивные заказы и все нюансы, которые при этом необходимо учитывать, были ему известны.
Сзади раздался грохот. За окном уже появились окраины поселка Ступино. Под своим именем.
– Бог? – переспросила я, глядя в его глаза. – Глаза Афонина маслено заблестели.
– Почему? – спросила я. А у вас, Мария Петровна, не было от него помех?
– Да вроде нет. Мы обязаны отомстить, иначе..
На втором этаже уже не стреляли.